ПРАВОВЫЕ НОРМЫ ВИНОДЕЛИЯ В ДРРЕВНЕЙ АРМЕНИИ

Элементы армянской правовой мысли восходят к периоду формирования армянского народа. Право — это система знаний, сформировавшаяся в ходе исторического развития человечества, которая благодаря взаимодействиям преодолела политические и государственные границы, служа интересам различных слоев общества, особенно правящих кругов.

В средневековой Армении идеологической основой церкви была Библия, а закрепленные в ней моральные нормы составляли основу законов. Средневековая армянская правовая мысль нашла отражение в канонах и решениях всецерковных и общеармянских соборов, включенных в армянскую библиографию начиная с V века, в том числе в соборы в Кесарии, Антиохии, Эфесе, Шахапиване, Двине, Партаве, Ширакаване, Сисе и других местах. В начале VII века Ован Одзнеци объединил ранее известные канонические определения и составил первый сборник армянских правовых документов — Книга канонов. Первая попытка создать церковно-гражданско-законодательный памятник на основе кропотливого труда Одзнеци была предпринята в работе «Каноническое право» Давида Гандзакеци, которая дошла до нас в нескольких изданиях, из которых было опубликовано лишь одно[1].

На рубеже XII–XIII веков в Северной Армении при поддержке княжеского рода Закарянов был создан первый гражданско-правовой сборник светского армянского права — «Судебная книга» Мхитара Гоша. Исключительным является также «Судебная книга», созданная Смбатом Спарапетом (Гундстейблом), видным государственным деятелем, мыслителем и военачальником Киликийского Армянского царства.

Примечательно, что вино и различные связанные с ним явления нашли отражение в ряде средневековых канонических и юридических сфер, основные положения которых, естественно, касаются норм злоупотребления вином. Один из канонов видных патриархов Церкви гласил, что если епископ, свещенник или диакон предавался пьянству, его следовало отлучить от церкви. Священнослужитель, предлагавший на святой стол что-либо, кроме вина, во время литургии, также отлучался от церкви. Другой канон гласил, что проклятие Божье ниспосылается пьяным женщинам, любому, кто входит в дом Божий, церковь, будучи пьяным, или любому, кто ставит на святой стол вино, смешанное с водой.

В «Судебнике» Мхитара Гоша, в отличие от церковных канонов, более полно отражены особенности светской жизни, включая положения, регулирующие употребление вина, связанные с ним споры и их правовые последствия. В статье, посвященной регулированию торговли, особое внимание уделяется тому факту, что хлеб и вино чаще всего служат примером и эталоном для процесса изменения цен на различные продукты питания. Таким образом, становится еще более очевидным, что даже концепции, сформированные канонами Нового Завета, глубоко укоренены в светских правовых положениях. Согласно этой правовой норме, регулирование цен на хлеб и вино должно было осуществляться с учетом уровня урожая в данном году, а окончательное решение об изменении цен оставалось за королем или принцем. В частности, в книге предусматривает принцип исключительной строгости в отношении преступлений, совершенных в состоянии алкогольного опьянения. В таких случаях прощение или смягчение ответственности не предусмотрены, поскольку опьянение рассматривается не только как фактор, способствующий совершению преступления, но и как предосудительное поведение само по себе.

Такой подход указывает на то, что отношение законодателя к употреблению вина было двойственным: с одной стороны, оно являлось важной составляющей экономической и повседневной жизни, а с другой — злоупотребление им рассматривалось как причина нарушения общественного порядка и моральных норм. В то же время, Кодекс законов уделяет значительное внимание регулированию правовых отношений, связанных с производством, хранением и торговлей вином. Особого внимания заслуживает положение о купле-продаже винных кувшинов, которое раскрывает практические особенности экономической жизни средневековой Армении. Кодекс предусматривает, что продажа большого глиненного сосуда (карас) считается юридически завершенной и бесспорной только в том случае, если сосуд, наполненный вином, не протекает,  и не выявляет никаких дефектов в течение года. Таким образом, окончательное одобрение сделки зависело не только от согласия сторон, но и от проверки качества и практической пригодности продаваемых товаров. Если кувшин поврежден и вино протекает из-за некачественного обжига глины, гончар обязан забрать кувшин обратно и компенсировать как минимум половину ущерба. Это положение доказывает, что вино в средневековом армянском обществе было не только предметом потребления, но и продуктом, имеющим экономическую ценность, хранение и безопасная транспортировка которого требовали четкого правового регулирования. Такое внимание к прочности и надежности графина было обусловлено тем, что потеря вина могла привести к значительному материальному ущербу.

Таким образом, законодатель стремился защитить интересы как покупателя, так и продавца, устанавливая четкие и измеримые критерии юридической силы сделки. С этой точки зрения, положения, касающиеся вина, являются важным свидетельством не только правовой культуры, но и экономической жизни того времени, развития виноделия и высокой организованности торговых отношений. Интересно, что это определение также присутствует в Кодексе законов другого выдающегося юриста XIII века, Смбата Спарапета.

Также заслуживает внимания предостережение Мхитара Гоша относительно человека, входящего в виноградник соседа. Согласно этому положению, разрешалось съесть на месте столько винограда, сколько было необходимо для утоления голода, но строго запрещалось собирать виноград в любую чашу и выносить его за пределы виноградника, независимо от того, голоден человек или уже сыт. Это юридическое определение было направлено на достижение баланса между удовлетворением естественных потребностей личности и защитой прав собственности. С одной стороны, оно выражало гуманный подход, позволяя прохожему использовать урожай сада в той мере, в какой это удовлетворяет его непосредственные потребности, а с другой стороны, предотвращало возможные злоупотребления, защищая экономические интересы садовника и винодела. Таким образом, это положение не только регулировало соседские отношения, но и выступало в качестве важной правовой гарантии защиты сельскохозяйственного производства и частной собственности.

[1] Абраамян А., Каноны Дажида Алавкаорди, Эчмиадзин 1952 г.